Previous Entry Share Next Entry
Непростая история
nadineska
Эта статья вышла январском номере Cosmopolitan за 2009 год.

Не стала редактировать ни слова, иначе переписала бы полностью, единственное, что я бы исправила сейчас, это вопрос веры в бога. Я больше не верю.

Прошло уже много лет, а я до сих пор не могу простить себе эти годы.

Я пришла туда наивным ребенком, ищущем любовь. Может быть хорошо, что я пошла в церковь за этим, я не знаю.

Я не знаю, как сложилась бы моя судьба, не попади я туда. Я не могу сказать сегодня, что благодарна тому, что было. Это был опыт, давшийся кровью, но мой опыт, другого не было и потому выбирать не приходиться. Я еще много раз буду возвращаться к этому, я мечтаю написать книгу о той жизни.

Пусть этот пост будет символом открытия моего личного ящика Пандоры, ведь на дне его осталась только Надежда.
Фото из журнала.




Она говорит: «Туда идут одинокие люди, немолодые нереализовавшиеся в жизни женщины, «тряпочные» мужчины, люди больные и несчастные. Те, у кого случилось что-то непоправимое или страшное, или просто неприятность, с которой они не сумели справиться… Кто-то приходит сам в поисках веры или, разочаровавшись в религии своих матерей и отцов.  Кто-то получает там помощь и утешение, или просто находит единомышленников. Родители ведут туда детей, а дети – престарелых родителей. Там люди обретают то, что не смогли обрести больше нигде – иллюзию любви».

Она говорит: «Десять лет я считала это место своим домом. Местом, где меня поймут и не обидят. Где я нужна и любима. Десять лет я не представляла своей жизни без людей, которые были моими братьями и сестрами по вере. Десять лет я называла это своей  церковью. Полтора последних года я называю это сектой.  Полтора года назад я ушла,  и только теперь наконец-то могу спокойно про это рассказывать».

Она говорит: «Все знают про адвентистов или свидетелей Иеговы. А протестантская школа, та которую в начале 90 к нам завезли американские миссионеры как бы в стороне, про нее не то чтобы умалчивают – просто не говорят вслух. Считают «неопасной». Действительно. Ничего «страшного» там вроде бы не происходит. Ну, собираются верующие, много верующих. Заполняют «под завязку» театры и ДК, там поют, молятся. Улыбаются друг другу. Всё это выглядит так лубочно, радостно. Словно картинки сусальное золотом по берлинской лазури.  Однако,  никто почему-то не пытается  выяснить, что в этой «безопасной» церкви на самом  деле  происходит. Как там, за улыбчиво-счастливыми декорациями   и с именем Бога  на устах ломают, лишают индивидуальности, превращают в марионеток, готовых на что угодно ради одобрения наставника… Еще все думают, что это так – малочисленная группа неудачников от делать нечего собирается и распевает безобидные песенки.  Никто не представляет, насколько это массовое явление. Никто здесь «в миру» не догадывается, что нас… то есть уже  их … десятки тысяч».

Мы разговариваем с Надей уже третий час. Мой КПК подключен к зарядке, поэтому  горячий и обжигает  мочку уха.  Мы говорим уже третий час. Я в Москве. Она в Питере. Жаль, что так бестолково вышло, и что я не могу сейчас сорваться и поехать к ней, чтобы не просто слушать ее голос, напрасно догадываясь свернулась ли она котёнком в кресле или может быть устроилась на жестком подоконнике.  Мне жаль, что я не могу сейчас видеть ее лицо и сопровождать каждую свою запись ремарками: «улыбнулась», «настороженно закусила губу», «нахмурилась», «загрустила взглядом».  Модуляций голоса, пауз, интонаций катастрофически не хватает, и я злюсь, что не могу сейчас сесть за руль и метнуться в северную столицу, чтобы заглянуть ей в глаза и задать совсем неуютный сейчас вопрос «ты веришь в Бога».
Я долго маюсь и всё-таки спрашиваю ее и жду, что вот сейчас она обидится и положит трубку, и мне придётся объяснять Алине, что не вышло…

- Ты веришь в Бога?
- Да, – говорит она. – Я верю в Бога.

Это такое «да», которое может сказать только спокойный, уверенный и очень сильный человек. Человек способный принимать решения и совершать поступки. И отвечать за них.

Сейчас, наверное, надо написать серьезное вступление. Сказать что-нибудь про то, что каждый сам выбирает для себя в кого и во что ему верить, что рассуждать об истинности той или иной религии могут только теологи, да и те вряд ли.  Наверное, уместным будет провести коротенькую политинформацию  и прочитать вводный курс по истории религий. Наверное, нужно притвориться эрудированной до самых кончиков ногтей, потратив полчаса на поиск данных в Гугле.  Впрочем, если я стану вываливать на вас ту информацию, которой полнятся Интернет-источники, вам станет страшно. Так, как стало страшно мне, когда я листала и листала, и листала бесконечный список тоталитарных сект, работающих сегодня на территории страны.

Поэтому я просто перескажу вам историю. Историю без обобщений и выводов. Историю, которую я услышала одним стылым вечером по телефону, обжигающему мне ухо.


«Я еще в школе училась, когда мама привела меня в церковь. Она тогда тяжело переживала одиночество, нас у нее было четверо, и маме очень нужна была моральная поддержка. Понимаешь, ей было непросто. Одной с детьми в безумные полуголодные девяностые.  Когда даже удачливым и молодым приходилось нелегко. Она тогда мне сказала «Надя, пойдем в церковь. Нас там ждут»…

Надежда попала в церковь в четырнадцать. Как пришла вместе с мамой и осталась. Там оказалось здорово. Главное что это была вовсе не привычная православная церковь с востроглазыми серьезными старушками, запахом ладана и неприветливыми ликами святых, а другая – уютная и доброжелательная. Немного похоже на клуб, немного на дружеские посиделки с чаем и печеньями. Взрослые разговаривали о своем, слушали доброго, внушающего доверие пастора, потом долго и красиво пели, а дети в это время занимались обычными детскими делами: играли, рисовали, листали книжки с картинками.  Подростков потихоньку обучали Библии, интересно и доступно рассказывали о Боге, поясняли разное. Обычная воскресная школа – такие показывают в американских фильмах или сериалах. Никакого давления. Хочешь – молись и пой псалмы. Не хочешь – не надо. Вот только помни, что Бог следит за тем, как ты себя ведёшь. Следит и ведёт счёт твоим ошибкам. И если ты сделал что-то вопреки, что-то достойное, на взгляд пастора и, соответственно, Бога, осуждения – ты будешь наказан.

Всевидящий и всеведущий наказывает за всё. За дурные мысли и плохое поведение, за чтение «светской» литературы и за желание пойти на танцы. И если вдруг у тебя неприятности, если вдруг горе или беда  - то в этом лишь твоя вина. Ты вёл себя недостойно и наказан.

К четырнадцати годам Надя, уже «принявшая Христа» училась в воскресной школе и была полноправным членом общины с красивым названием «Ковчег».

Вообще, харизматическых церквей сотни, отличаются они друг от друга атрибутикой, чуть по-разному толкуют Заветы, конкурируют между собой за паству и влияние на души и на жизни верующих



« У нас женщины, к примеру, в платочках ходили и в юбках.  Считали,  что следуем «чистому слову Божьему», а тот, кто не с нами, тот заблуждается. Нам внушали, что только наша церковь – истинна. Говорили, что мы должны вести сюда всё новых и новых людей. А еще нам постоянно прокачивали мозги. Знаешь,  только сейчас понимаю, что все эти песнопения, и то что мы входили в транс, начиная вдруг плакать, танцевать и  нести всякую ни на что непохожую чушь… Это же всё делалось, чтобы мы теряли волю и подчинялись».

- Ну ведь у тебя же, кроме церкви, была другая жизнь? -спрашиваю я, представляя как должно быть хотелось четырнадцатилетней девочке сходить в кино или остаться на школьной дискотеке.
- В этом то и заключался самый ужас, - вздыхает она, -  Я понимала, что мне с «мирскими» интереснее. А тут ещё влюбилась. И ужасно стеснялась сказать Саше, что я верующая. И винила себя в том, что молчу. И винила в том, что веду двойную жизнь. И ждала, что вот-вот  и Бог меня накажет. Это было так страшно – ожидание неизбежного наказания. И стыд. Постоянный стыд.
- И что?
- Пришлось сделать выбор. Я призналась во всем Саше и сказала о своем решении расстаться с ним. Мы и  расстались
- Навсегда?
- Нет, - улыбается она. То есть я не вижу, но слышу, что улыбается. – Через два года он пришел в церковь.
- Сам? Или всё-таки из-за тебя.
- Сам, - отвечает она. Мне кажется, что в голосе у нее нет уверенности.

«Мы стали снова встречаться. Саша – человек искусства, очень ранимый, внушаемый. Он за короткое время стал почти фанатиком. А потом мы пошли к пастору и сказали, что любим друг друга, но считаем, что для брака еще рано. Подобные отношения церковью не поощрялись, поэтому нам предложили выбор: или мы женимся, или нам не позволят встречаться. Вообще мне повезло, потому что я вышла замуж за любимого. А то бывали случаи, когда мальчик решит, что ему девушка нравится,  подойдет к ней и заявит «Бог сказал что ты моя жена. И девушка вынуждена согласиться – Бог же сказал»,
».

***

Они  поженились, когда Наде едва исполнилось девятнадцать. Саше на два года больше. Совсем юные, неприспособленные, удивлённые тем, что вот еще вчера были детьми, а сегодня уже семья, они были одновременно счастливы и напуганы. Перед свадьбой им выдали брошюрки, в которых сухим языком методичек пояснялось, как мужу и жене пристало вести интимную жизнь. «Выключить свет, плотно задвинуть шторы…»  Всеведущий  установил четкий регламент даже здесь.

Саша тогда учился в институте, Наде пришлось оставить учебу  (она тогда училась в Корейском Религиозном Университете) и пойти работать официанткой. Они сняли однушку и считали копейки от зарплаты до стипендии, чтобы как-то выжить.  Братья и сестры по вере отчего-то помогать молодым не спешили. "Бог даст и все будет хорошо" – говорили они, смиренно кивая.

- Это был яблочный год. Яблоки стоили гроши и я всё время их грызла. Одни яблоки. Мне потом еще два года на них даже смотреть противно было, - заливается она. Надя, вообще, ужасно жизнерадостная и светлая. Как яблоко белый налив с самой высокой ветки – прозрачное, крепкое и отчаянное
- Что?  Неужели не помогали.
-  Нет. Зато у нас регулярно останавливались миссионеры из других городов. Никому даже в голову не пришло хлеба купить, честное слово. Видели же, что у нас есть нечего… Я сердилась, а потом себя же винила за то, что сержусь.  Это был очень тяжелый яблочный год.


Они думали, что всё получится. Верили. Правда верили. Ждали, что вот-вот и Бог обязательно заметит их – таких молодых и чистых. Но как-то всё шло наперекосяк и, разумеется, начались скандалы.  Опасаясь того, что споря и ругаясь, оба они совершают страшный грех, Саша с Надей обратились за помощью к пастору. Тот, ничтоже сумняшеся, посоветовал молодым пожить отдельно. Надя чувствовала, что нельзя им сейчас разлучаться, но пастор настаивал. Тогда она собрала вещи и переехала на временное жилье. Она провела там всего лишь одну ночь, потому что по какому-то наитию  утром  она купила в соседней аптеке тест, который показал, что их уже не двое, а трое.

***

«Мы тогда решили, что уйдем. Не от Бога – нет! Мы надумали перейти в менее консервативную церковь, потому что без веры себя представить не могли. А оставаться в старой церкви тоже  не хотели. Впрочем, едва там узнали, куда мы собрались – нас предали анафеме.  А мы что? Мы думали, что сделали единственно верный выбор и нашли прогрессивную церковь, где  к нам придёт успех, карьера, деньги.  А нам тогда очень. Очень нужен был успех. Я беременная. Работы нет. Саша – студент. Нам очень нужен был успех. И чем быстрее, тем лучше.

Тут было всё иначе. Пастор – женщина. Яркая личность. Она очаровала нас сразу и бесповоротно. Она была такая… такая как мать, и  подруга, и  сестра одновременно. Иногда я завидовала ее детям и корила себя за зависть. Если в предыдущей «маминой» церкви все вели себя чинно и слишком по-старушечьи, то тут всё было иначе. Мы могли ходить в брюках и даже пить немного вина.  Здесь мне впервые сказали, что я не просто среднестатистическая букашка, а человек. И что у каждого человека есть талант и цель.
Раньше я считала, что пришла на свет просто так. Я думала, что ничего из себя не представляю. А тут мне пообещали будущее. Моё собственное будущее. Для это всего лишь требовалось верить в Бога, закончить вечернюю школу,  и делать то, что требует наш новый пастор.
Не знаю, внешняя свобода нас так подкупила, или наш новый пастор обладала невероятной харизмой, но мы погрузились в религию с куда большим фанатизмом чем прежде.

И сперва даже не замечали, что наше материальное положение становится всё хуже. Постоянные поборы, то под видом обязательной десятины, то под видом помощи братьям, то на буклеты и кассеты религиозной тематики, то на «сеяние».

- На что, прости? – переспрашиваю я
- Ну «сеяли» мы. Считалось, что чем больше посеешь, тем больше пожнешь. Средства отдавали на нужды церкви. Получалось процентов тридцать-сорок от дохода, а порой и больше. А я как раз родила. Знаешь, как мне иногда жаль было этих денег?
- Представляю.
- А знаешь, как было стыдно, что я такая плохая христианка и думаю о деньгах?
- Представляю.
- Навряд ли, - грустит она, и я понимаю что да –  я только могу догадаться о том, как  грызёт и грызёт душу стыд и как мечется внутри совесть, пытаясь побороть простое желание перестать экономить на самом необходимом.


***

Так и жили. Свободный вечер – церковь. Выходные – церковь. Вечерняя школа, за которую тоже надо было платить. Они были уверены, что стоит им закончить эту школу и приобщиться к Знанию, всё станет отлично. Что сразу появится прекрасная работа, что будет свой дом, что станут наконец-таки счастливы и спокойны.  Да только как-то не складывалось.

Деньги, деньги, деньги, деньги…. Всё время надо было за что-то платить.  Концепт учения о богатстве включал себя необходимость жертвования. «Я занимаюсь с вами тут. Я не работаю. Мне тоже надо есть», - говорил пастор. И все соглашались. А попробуй не согласиться, попробуй заикнуться, что у тебя маленький ребенок, ты сидишь дома, а у мужа зарплата восемь тысяч рублей… Тебе сразу скажут, что у тебя всё плохо оттого, что ты плохо веришь, мало «сеешь» и вообще чуть ли не грешник. Тебе скажут это тысячу раз, и еще тысячу раз, и еще столько, сколько потребуется, чтобы ты поверил в то, что ты ничтожество. О. Они умеют это делать – внушить это ощущение никчемности и бездарности. И вины. И тогда не остается ничего иного – только верить и делать всё так, как тебе скажут.  Помню, ребёнок четыре месяца болел. Маленький совсем был. Никак покакать не мог.  Я сходила с ума и потому, что он всё плакал и плакал, а еще  потому что я искала в его болезни свою вину.  Хорошо еще,  что мне хватило ума не только молиться, но параллельно ходить по врачам. А ведь у нас люди умирали ... Потому что «медицина от дьявола». Вот так  друг мой умер от рака в 20 лет.  До самого конца верил, что Бог спасет.

- Получается, ты целых десять лет вот это терпела?
- Ага. Пять лет в одной церкви – пять в другой. Если бы я тогда не устроилась на работу, до сих пор бы копила религиозные брошюрки и считала бы Космо – чтивом для грешников. Впрочем, я всегда любила Космо, правда ужасно стеснялась, что меня так влечёт «мирское». – Смеется она.
- Про работу расскажешь?

« Да нечего рассказывать. Устроилась офис-меджером и страшно боялась, что не справлюсь. А работа эта нужна мне была, как никогда. И вдруг выяснилось, что у меня не просто всё получается, а что я лучшая. Знаешь, как меня это тогда вдохновило. Я ведь и не подозревала, что могу быть лучшей. Я тогда впервые «открылась». До этого побаивалась «мирян», да и запрещалось нам слишком близко с ними общаться. А тут вдруг поняла, что всё не так. Что люди, на самом деле, искренние и честные, и готовы делиться с тобой просто так.  А не потому, что это угодно Богу.  Я очень этой работе благодарна. Там я еще одну вещь поняла. Я поняла, чего хочу на самом деле».

- Чего? – спрашиваю я.
- Я хочу быть рекламщиком. Я хочу быть отличным рекламщиком. Мне это нравится. Это –моё. И я сделаю всё, чтобы добиться цели. Сама.

- Слушай. А как же всё-таки вы ушли из церкви? Как сумели? Это же надо какой силы духа человеком быть, чтобы разорвать такие цепи! Как?

Она молчит. Думает о чём-то. Я опять начинаю предполагать, что невольно ее обидела. Но оказывается, она просто размышляет, как лучше пояснить мне то, что они тогда чувствовали – она и Саша.  А чувствовали они усталость и недоверие. Лёгкое, чуть свербящее, похожее на назойливого комара. Такое осторожное недоверие, которое потихоньку нарастает, превращаясь однажды в лавину.

«Поборы, прилюдные унижения, манипуляции. Все это становилось слишком очевидным. К тому же церковь… секта стала терять людей. Старые уходили, новые не появлялись. Нам «предложили» заняться сетевым маркетингом. Не знаю в курсе ты или нет, но между сектой и сетевым маркетингом можно ставить знак равенства. Лидеры церквей идут туда и тащат за собой верующих. Конечно, ты вправе отказаться. Но как можно отказать своему пастору? Мы тогда тоже попали в такую сеть. Но это было еще терпимо, и мы всё еще верили, что если будем слушать пастора, всё обязательно наладится. Знаешь, это похоже на  болото. Ты в нём тонешь, но думаешь, что вот-вот выберешься.   Но однажды ты вдруг видишь, что тот, кто должен подать руку помощи – втаптывает тебя в  трясину.
Вот так и произошло со мной.

Я нашла работу. Ту, о которой мечтала. Рекламщиком. И попросила её… ну эту женщину… помочь мне с резюме. А она сначала пообещала, а потом не сделала. И мало того, что не сделала. Она вдруг ни с того ни с сего начала на меня кричать, обвинять в том, что я мало думаю о ней и о Боге, и что если бы я думала больше,  у меня бы всё получилось.  А ещё она обвиняла нас с Сашей в том, что мы отказались копировать какие-то ее брошюры – а мы не отказались, у нас тогда  просто не было денег. Ни копейки. Я попробовала ей пояснить, а она начала ещё больше кричать.  Как я выжила после этого – не представляю. Она же была мне как мать. Больше, чем мать. Но я выжила, и это было началом конца».

***
Начало конца. Еще год Надя исправно посещала собрания и сессии. Еще год старалась думать, что всё получится так, как задумано. Ещё год не хотела видеть того, что её храм всё больше и больше похож на лавку перекупщика, где верой торгуют за деньги. Ещё год она плакала, когда слышала в свой адрес разное, недоброе, обидное, страшное. И ещё год не решалась сказать мужу, что приняла решение уйти. Насовсем.

И только когда пастырь, подрастерявший паству, решил собрать последний урожай и потребовал оплатить обучение своей дочери в одном из престижных ВУЗов Питера, Надежда сказала «хватит, мы уходим».

-  А Саша что?
- Он согласился. Хотя ему сложнее, чем мне. Но мы же вместе. Любим друг друга. И во всем поддерживаем. Знаешь, одна подруга назвала нашу семью – «икона отношений».


Я слушала, как Надежда рассказывает про мужа, про сына. Про новую работу. Про подруг, которых появилось множество. Про тех, кого она еще полтора года назад называла друзьями, а теперь лишь изредка переписывается на «одноклассниках». Слушала. КПК жарко дышал мне  в ухо. Я думала, что каким надо характером обладать, какой силой воли, каким мужеством, чтобы решиться не просто уйти из секты, а еще и рассказать про это всем и как рассказать.

Мне жаль, что не всё, о чем болтали мы с Надей, я могу поместить в этот текст. Мне жаль, что вы это прочитаете в моем косноязычном пересказе, а не услышите сами. А еще мне жаль, что я  не в Питере. Иначе я бы метнулась к ней и сказала бы, глядя в глаза «Надя. Ты  одна из самых сильных людей, которых мне доводилось встречать».  Но давайте я ей здесь это скажу, а?






Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Плохо быть внушаемым, за опьянением - похмелье или постоянное пьянство. За преступления воспитывающих расплачиваются поколения воспитанников, пока унижения не прекратятся. В стада сбиваются чтобы следовать или погонять - и те, и другие в чем-то убогие. Лишь свободные не нуждаются ни в стаде, ни в Боге, как решателе их проблем, тем более очеловеченном. Отсюда окончательное признание права кабалы одних над другими ведь "Бог" он тоже человек.
Чловек всего лишь "ходит под Богом", пытаясь жить или хорошо жить в ладах с окружающим миром

Верить в Бога или нет, это дело каждого. Вера это соблюдение заповедей, а не походы в церковь и т.д.

От нашей веры на самом деле лично Ему не тепло, не холодно. Он был и остается самым совершенным человеком Духовно, который жил на этой планете.

все слышали - человек создан по образу и подобию Творца, а эти ребята прикидывались рабами Божьими, а не детьми Бога, принижали своё естество, да и не принимали мир какой он есть на самом деле, уходили от полноты жизни...но ничего, поправились... чего и другим желаю...

Господи, о чём вы все? Статья не о боге, слова о детях, которые попали в секту. К взрослым людям, которые сознательно ломают чужие жизни. Неокрепшие жизни и души. Не перестану винить себя, что вовремя не распознала, насколько это страшно всё. Ничего не сделала, чтобы увести тебя оттуда. Не вмешалась.

Спасибо вам!

Непростая история. / Sekta

Molodcy, chto osvobodilis' ot etogo Obmana. Kogda budet yubilej vashix vstrech', otnoshenij, da vsex dat, chto pomogli vam VOSPRYANUT". SPASIBO!.

круто... не каждый способен так откровенно про себя рассказать. а теперь как? тоже в какой-то церкви?

Автор написала, что сейчас не только не посещает никакие подобные заведения, но и вообще не верит в бога.

Действительно непростая, хорошо что вы выбрались


Надежда, виртуально обнимаю Вас.У меня был похожий с Вами опыт. Разрешите написать Вам в личку и поделиться, если интересно.

ну ничего себе!
к сожалению, я имею некоторое представление об этих протестантских церквях-сектах. как хорошо, что вы оттуда вырвались! и что ещё лучше, на мой взгляд, что вы не просто вырвались, но и освободились в принципе от веры, без неё жизнь становится ценнее (во всяком случае, я так считаю)

Надя, а вы ничего подозрительного не чувствовали во время трансов-песен-плясок? Почему спрашиваю, когда после развода с мужем я собиралась перебраться в Германию, я посещала частные уроки нем яз на дому. Тогда в домашнем задании я обмолвилась, что иногда читаю Библию, что тут стало с преп-цей! Она мне сказала, что завтра в среду я иду с ней, в чудесное место. Ну ок, пошла, в большом кинотеатре, куча народу, харизматичный негр-пастор, диво дивное. И говорил так складно, библию на пальцах объяснял. "Покрестили" тут же, я опомнилась после "крещения", которое уж очень сильно отличалось от православного, в котором я покрестилась двумя годами ранее).

Я ходила туда 8 месяцев как заворожённая . Мне нравилось, я узнала много интересного из писаний( узнала наверное). Аккуратно платила десятину. Водила сына неск раз. Ноне настаивала. Через полгода стала замечать, что во время общей молитвы или песни или вскидывание рук(я уже не помню как это называется) у меня начинало ломить тело и ломало потом два-три дня. Странное было состояние. Потом приезжала каяк-то семейна пара священников и переполненный зал был в каком-то сумасшедшем экстазе от них, а я еле унесла ноги так мне стало плохо от этого кодирования, я его физически перестала выносить.

Потом в наш город приехал папа Римский и трансляция о его приезде была по тв. Я под эту трансляцию проспала сутки, потом пошла на службу, там же женщина, сидевшая рядом со мной дала мне отпечатанную на бумаге цветную икону Иисуса Христа, ну вы знаете, что иконы там категорически не приветствуются, так вот, взглянув на эту простенькую картинку в долгожданные глаза, я молча поблагодарила женщину, Бога, и ушла навсегда.

Я не знаю зачем это было мне надо, но меня оттуда просто "вынесло" так же как и когда-то занесло.

Я вам Надя, хочу сказать, что в опыте познания Бога таким способом, нет ничего плохого. Ну разве что Бога там познают головой, а не душой. Поэтому слабеет голова, чтобы активировалась душа. Что с вами и произошло. Вот она и болит и плачет у вас, что оттянули её от Бога.

В храмах православной церкви работает нечто исцеляющее само собой, я не могу найти точных слов, чтобы объяснить это чудо благодати. Там ты можешь ни с кем не общаться, кстати лучше и не общаться, болтать там не положено вообще. Самое бесполезное как для меня -это проповедь священника по окончании службы) все остальное -молитвы, литургия, исповедь, причастие, участие священника в помощи тебе раскаяться, все это очень целительно, поверьте на слово. В вашем случае, ну прямо скажем, при вашем повреждении( простите за такой образ, я правда хочу помочь на основании своего опыта) эта метафизическая, а точнее божественная помощь была бы очень кстати.

Недавно у пеня был нервный срыв от разлуки с близким человеком, тяжелая паническая атака. Я с трудом добралась до церкви, возле иконы св. Николая меня отпустило. Священник сказал, что после службы станет легче. Стало. Через пару недель отпустило почти совсем, но тенденцию несу. Детские травмы сейчас почему-то все более активизируются. Просто зайти и отстоять службу и становится легче.

Вы очень красивая на фото. И улыбка очень красивая. Постарайтесь стать такой опять. Скажите Надя, а вы поняли почему героиня Вайноны Райдер в Прерванной жизни за год вылечилась от биполярного расстройства и депрессии? И почему другие, последовав её примеру, ( не все конечно) тоже вылечились? Как вы думаете, это реально? Вылечиться раз и навсегд? Что для этого надо? Как вы думаете?

Я не смотрела такой фильм.

Доброе утро, Надя)
Я прочитала Вашу историю. Желаю Вам поскорее поправиться, и чтобы появилась Жажда Жизни - когда хочется впитывать краски, запахи этого мира. Путешествовать, коллекционировать памятные события или закаты и рассветы, читать светлые книги и испытывать прилив энергии и жить, чувствуя, что в сутках не хватает часов...
У Вас это обязательно получится)))
Очень грустную историю Вы описали, и жаль, что больше нет веры в Бога. Но в вашей истории все было с приставкой "анти". Есть много хороших книг, которые помогают это понять. Может, когда возникнет желание сердца, Вы прочитаете.
Я хотела написать про другие книги, которые помогают почувствовать энергию жизни.
От депрессивных книг даже самое голубое небо становится серым, особенно, если умеешь глубоко влезать в чтение.
Напишу, что мне помогало, когда не было сил и радости. Роберт Желязны "Хроники Амбера" - о многообразии мира. Книги Долохова и Гурангова - прям с самого начала - "Учебник везения", "Фейерверк волшебства" и прочее). Макс Фрай - цикл про Ехо, Сказки Старого Вильнюса - о том, каким бывает наш и не наш мир.

Спасибо вам за такую историю. Могу представить, что не просто такое личное выкладывать.
Вы молодец, что вырвались из этого!

История действительно непростая.

Я тоже был в такой церкви. И продолжаю верить в Бога, читать библию и молиться. А в церковь не хожу. Но благодарен, что меня с Библией познакомили. А Церковь неизбежно становится социальным институтом. Со всеми признаками любого социального института от государства до кружка любителей тенниса - власть, приближенные и удаленные, интриги, погрешности в распределении материальных благ. А библия удивительна. Любой непредубежденный исследователь должен придти только к двум выводам. Либо это самая чудовищная ложь и ахинея, либо слово Божье.

Библию можно трактовать очень по разному, слишком много разночтений, в результате переводов очень многое стало не так. Почему же ложь, многое, что там описано, это доказанные исторические факты, но далеко не все. Я обучалась на теолога.

?

Log in

No account? Create an account